Из истории монастыря

Воспоминания иконописца Максима Анатольевича Шешукова:

               (1965 – 2024 гг.)

 «Меня иногда спрашивают, как я воспринимаю Свияжск? И я теряюсь с ответом. Для меня Свияжск – это не светлые и радужные картинки с пасторальной натуры. И уж тем более, не описание каких-то мистических знаков и чудес. Это просто жизнь. И будничная, простая во всей ее суровости, даже резкости, неприглядности трудового быта, и дел, и взаимоотношений, и спокойного умиротворения среди красоты природы».

«Происходили на моих глазах человеческие трагедии, разбивались судьбы, были разочарования, видел просто грубые драки, ссоры. Обитель – место испытаний. Святые места не бывают простыми».

«Приехали мы на остров в конце 90-х, хотя мои предки здесь были старожилами. Шешуковы – известная фамилия на острове».

«Хорошо помню остров с тех давних пор, когда он был фактически отрезан от большой земли. Один пароход в день – вот и вся связь с внешним миром. В магазине продавали только те продукты, которые можно было держать вне холодильника: в одном маленьком помещении крупа, соль, сахар, топоры, тазы и прочий, нехитрый скарб».

«Хлеб пекли в пекарне рядом с магазином не каждый день, с утра уже сидела очередь в ожидании. Как только хлеб разгружали в магазин, его раскупали за 20 минут, и кто не успел, тот оставался без хлеба до следующей выпечки».

«Другой работы не было, кроме ловли и продажи рыбы, но рыбаков вылавливал рыбнадзор и они попадали в тюрьму. Через тюрьму прошло почти все взрослое мужское население острова за воровство, браконьерство, драки – все против всех».

«Когда монастырь (Успенский) вернули Церкви  и первый настоятель, отец Кирилл, начал восстанавливать в нем жизнь, он начал покупать у рыбаков их улов для трапезной, устроил в монастыре пекарню и даром раздавал хлеб пенсионерам и ветеранам, давал молодежи работу по расчистке монастырской территории, вытаскивая их на поруки из милиции. Но только начавшие исправляться снова попадали в тюрьму и выходили отсидевшие, с которыми все надо было начинать заново».

«У монастыря были и непонимания и стычки с местным населением, которое привыкло считать всю территорию острова своей вотчиной. Нам тоже приходилось отвоевывать право жить на острове и налаживать хорошие отношения с местными, чтобы нас не обворовывали по ночам. Мы давали в долг, покупали, кто, что нес: 2 доски, 5 кирпичей, нанимали помогать на стройке, проявляли дружелюбие и щедрость».

«В монастырь приходили зачастую люди сложной судьбы. И из них настоятелю надо было делать монахов. Люди эти даже внешне мало чем походили на людей Божиих, смиренных. Но некому было служить, ведь это был всего второй монастырь, после Раифы, возрожденный в Татарстане, после десятков лет отсутствия монашества; поэтому брали всех, и у каждого была возможность начать новую жизнь. Текучка была большая – послушников и трудников выгоняли за воровство и пьянство, но приходили новые. Так постепенно из тех, кто старался и мог понести монастырскую жизнь, сложилась братия».  

«На Свияжске люди делились на категории «местные» и «дачники». Мы с семьей первое время были, конечно, дачниками, а потом постепенно влились, проросли в эту землю. И стали зимовать, жить круглый год. Еще  до этапа возрождения монастыря чувствовалось, что остров необыкновенный, уникальный. Вдохновлял, очаровывал, сильное впечатление производил на художников, людей творческих».

«Так мы 20 лет прожили: я писал иконы, монастырь возрождался, шли службы, приходили новые люди. Последние 10 лет, уже во времена наместничества отца Силуана, я уже работал в своей иконописной мастерской, располагавшейся в бывшей квартире прежнего настоятеля, которую отец Силуан отдал нам вместо того, чтобы поселиться там самому. Мы создали в монастыре большую иконописную мастерскую, где было все необходимое для сложного процесса  создания икон».

«Это были очень плодотворные, активные годы. За  20 лет я написал тысячи икон».

«Монастырь на важных мероприятиях и важным гостям передавал в дар наши работы, иконы нашей мастерской остались в храмах острова. Если пройтись по Свияжску, вы увидите их».

«Я отмечаю для себя, как удивительным образом в наше время духовная живопись возродилась».

«Прекрасно, что иконопись развивается, двигаясь в будущее».

Отрывки из книги: «Свияжские истории».